Чем грозит четырехдневка?

В последнее время одну из самых нашумевших инициатив власти — переход на четырехдневную рабочую неделю — не обсуждал, наверное, только ленивый. Эксперты разных мастей вовсю оценивают плюсы и минусы четырехдневной рабочей недели, высказываются разные точки зрения по этому поводу в социальных сетях. По мнению редакции нашего печатного издания, справедливо и уместно выразила свою позицию по сокращению пятидневной рабочей недели публицист Татьяна Воеводина в статье «Нужны умельцы-профессионалы» (газета «Завтра»). Предлагаем нашим читателям ознакомиться с публикацией.

Уменьшение часов работы непременно скажется на качестве труда. В том смысле, что оно еще понизится.

По меркам развитых стран качество труда у нас никогда не было особенно высоким. Ближайшая причина – торопливая форсированная индустриализация. Это если говорить о ХХ веке.
Задолго до революционных событий в 1928 году известный русский философ Иван Ильин рассуждал: «Россия будет голодать по знающим и работоспособным людям на всех поприщах: от бухгалтерии до медицины, от агрономии до профессуры…» (статья «Спасение в качестве»).
Большевики это понимали. Не случайно фигура специалиста, умельца, знатока была важнейшей, ключевой. Даже выпускников вузов официально именовали «молодые специалисты», хотя специалистами они на момент выпуска были лишь в потенции. Чтобы стать подлинными специалистами, надо начинать работать – интенсивно и серьезно. Как бы это ни было отвратительно нынешним «креативщикам» и даже оскорбительно для их творческого сознания, главное в становлении профессионала – это количество отработанных часов. Давно установлено: 10 000 часов работы по специальности создают специалиста. Это пять лет полновесной работы на полный рабочий день. Всякое уменьшение числа отработанных часов, размазывание их по времени уменьшает шанс стать подлинным профессионалом. «Ну, пускай он станет им не через пять лет, а через шесть!» — скажет какой-нибудь любитель непринужденно-расслабленной жизни. К сожалению, так не получается. Чем интенсивнее труд – тем больше шансов на успех.
Трехдневный перерыв в работе будет поневоле откатывать назад приобретенные навыки. Вспомните, как после отпуска словно не понимаешь: где я и что я? Приходится несколько дней врабатываться.
Впрочем, все эти рассуждения исходят из предположения, что человек имеет или стремится получить какую-то профессию. Но сегодня в ходу радикальный взгляд на труд. Профессия на всю жизнь – это вчерашний день. Сегодня надо оптимистическим стрекозлом скакать с места на место, приобретать новый опыт, приносить свой старый опыт на новое место и креативить, креативить, креативить. В результате возникают специалисты разве что по селф-промоушену да писанию резюме. А делать что-то определенное, да еще со сносным качеством, – это увольте.
Мы видим певцов, и даже известных, категорически не умеющих петь, художников, не умеющих рисовать, журналистов, владеющих словом так, будто русский язык для них — третий иностранный. А скольких «специалистов» разных профилей мы не видим, поскольку они не фигурируют на публике, но их косорукая неумелость сквозит во всем, что мы видим вокруг.
Мы присутствуем при колоссальном упадке умелости во всех сферах – от преподавания в начальных классах до государственного управления. Кстати, о начальных классах. Моя бабушка получала класс из сорока послевоенных мальчишек (она работала в мужской школе), не знающих букв. Через полгода они читали книжки. Сегодняшние учителя требуют от приходящих в школу первоклассников умения читать и чуть ли не писать – и все равно, говорят, до советской школы нам далеко. Этот маленький пример демонстрирует разницу между умелостью и неумением.
В странах, с которых мы пытаемся брать пример, возможно, феномен профессии – устарел и не нужен (хотя я, по правде сказать, в это не верю). Может быть, при надобности к ним приедут какие-то умелые гастарбайтеры и все уладят. Что нам заботиться о них? Нам о себе подумать надо. А нам нужны умельцы-профессионалы в самых разных областях. А чтоб стать умельцем – надо работать. Много и всерьез. Это для нас вопрос национального выживания.
И еще одна идейка, которую протаскивают в связи с четырехдневной рабочей неделей. Маркс когда-то писал, что свободное время – это пространство для развития личности. К несчастью, правильно распорядиться этим ресурсом могут редкостные люди, а массовый человек использует его больше для деградации, чем для развития. Еще в начале ХХ века Лев Толстой с горечью заметил, что уменьшение часов труда приводит лишь к увеличению времени, проводимого трудящимися в кабаках. (Статья «Рабство нашего времени»). Так что, за работу, товарищи! Только вот нет ее, работы…
Татьяна ВОЕВОДИНА