Товарищ Камо – человек легенда!

О жизни Камо написана не одна книга, в советское народовластие ему были посвящены пьесы и кинофильмы, о нём сложены песни, в нескольких городах страны поставлены памятники, его имя носили названия улиц, сотни пионерских отрядов и дружин, пароходов и теплоходов. Но даже и сегодня в антисоветское лихолетье, в шабаш и вой «демократических ведьм», лжи и клеветы мировой стервы буржуазных СМИ о нашем славном героическом прошлом, интерес к судьбе и делам легендарного революционера-большевика, у которого вся его беспокойная жизнь была отдана для счастья людей, человека цельной, духовно богатой и яркой натуры – не ослабевает!

Имя Камо было настолько популярно на Кавказе ещё задолго до Великой Октябрьской социалистической революции, что его заимствовали тифлисские и бакинские гимназисты и студенты, свой бесцензурный журнал «Школьная жизнь» они многозначительно подписывали «Редактор – издатель Камо». К тому же и сам Камо выступал в этом популярном журнале, а также и в других периодических изданиях России, как талантливый публицист.

Легендарный Камо (Семён Аршакович Тер-Петросян) родился 6 мая 1882 года в городе Гори Тифлисской губернии в многодетной армянской семье. Так судьба распорядилась, что он был соседом, а позже верным соратником и боевым другом И.В.Сталина. Свою революционную деятельность начал с распространения листовок и нелегальной литературы в 1901 году. Вскоре он начал вооружать и обучать приёмам самообороны рабочие дружины, драться с царскими войсками на тифлисских улицах, совершать дерзкие экспроприации, доставлять оружие из-за границы. За арестами следовали побеги, а затем — снова аресты, и снова побеги. Им были устроены 11 нелегальных типографий во всех крупных городах юга России, тайные склады оружия и лаборатории для бомб. Здесь стоит заметить, что в то время единственных бумажных носителей информации подпольная типография большевиков, печатающая антиправительственные прокламации, представляла для царского самодержавия угрозу и беспокойства сравнимые с нынешней Северо-корейской ядерной программой, напрвленной против мирового жандарма – США. Первого мая 1905 года Камо уже возглавлял демонстрацию из 10 тысяч тифлисцев разных наций и слоёв общества с требованиями своих прав. Поднимает красное знамя. Произносит речь, зовёт на баррикады. Всюду он, всюду Камо. Он весь горел в этой работе и чувствовал себя спокойно, радостно. Камо никогда не жаловался на свою жизнь. Он был ею доволен. Сам Камо и его боевая интернациональная дружина (чуть более двадцати человек), а это русские, армяне, татары, грузины, евреи, азербайджанцы, осетины и украинцы. Эти спокойные добродушные люди, доставляли сыскной полиции хлопот больше, чем тысячи уголовников. Ни один из его боевиков не знал, будет ли кто-нибудь из них жив завтра, ни один из них не думал об этом. Когда они собирались вместе, то со стороны они были похожи скорее на весёлых студентов, собравшихся на вечеринку, чем на

людей, за плечами которых стоит смерть во имя свершившейся с их активнейшим участием Великой Октябрьской социалистической революции.

Это Камо принадлежит смелая идея устройства подпольной типографии напротив (через улицу) жандармского управления, которая успешно работала под самым носом у ничего не подозревавшей сыскной полиции вплоть до свержения царского самодержавия, разоблачая сволочной, человеконенавистнический, подлый и безграничный в своей жадности, и коррупционности капиталистический строй, маскирующийся сегодня под добрые опоэтизированные эпитеты – демократия и рыночные отношения (ласковое рабство). Превосходный конспиратор, он не помнил своего лица. Сегодня у него жалкая бородёнка нищего, завтра – нафабренные усы полицейского пристава, послезавтра – парик и ряса священника. В депо или на завод Камо приходит одетым молодым студентом-практикантом, обложенный под рубашкой стопками свежеотпечатанных прокламаций. Оттуда уходит угрюмым рабочим в синей засаленной блузе – этого требует его профессия революционера-подпольщика. Сейчас ему надо пойти в одну из типографий, там что-то случилось. Полиция напала на её след, надо срочно подыскать другое место и перевезти незаметно всю эту печатную «махину» («американку») в безопасное помещение. Чем ближе к типографии, тем строже конспирация. Надо придумать способы перевозки. Нельзя откладывать ни на одну минуту. А завтра надо поехать в Батум. Впрочем, о завтрашнем дне он будет думать завтра. Пока необходимо подыскать три офицерских мундира для поездки товарищей в Баку. Стоит сказать, что, несмотря на собственную великолепную конспирацию, он абсолютно не был заражён мрачной подозрительностью. Наоборот, легко сходился с людьми, вызывал их симпатии. Окружающие были готовы ему помочь даже во вред себе. В каждом его поступке во имя светлого будущего всего человечества присутствовали творческое вдохновение, оправданный риск, романтическая тайна, сила духа, почти детская наивность и профессиональная воинственность аскетичного спартанца ни в чём никогда не знающего поражений. Это была цельная натура. Всё, что было лучшего в нём, он безраздельно и навсегда, жертвуя собой, отдал партии коммунистов-большевиков. Современники вспоминают, что в своё время Камо даже не ответил взаимностью на любовь к нему известной красавицы-балерины Семёновой, мотивируя свой поступок тем, что сначала – революция и счастье для всех людей, а потом только можно вить гнездо семейного благополучия. В этом случае Камо мучил только один вопрос – а не будет ли женитьба изменой делу революции? В своих воспоминаниях А.М. Горький писал о нём: «Камо был человеком без позы, беззаветно храбрым, спокойным, по-детски наивным с горячим сердцем и абсолютно ясным и понятным человеком. Он был творцом, художником революции!».

К 25 годам за выдающимся революционером-подпольщиком по пятам ходили уже четыре смертных приговора, и был объявлен всеимперский розыск, в котором участвовали лучшие оперативники царской охранки. А тем временем, пока тиражировались жандармами

его снимки и приметы, под руководством Камо совершается очередная беспримерная экспроприация на центральной Эреванской площади в Тифлисе. Взято двести пятьдесят тысяч рублей, что эквивалентно одному нынешнему миллиарду американских долларов. Виновников ищут по всей России, а Камо в этот раз в образе грузинского князя Дадиани невозмутимо везёт деньги в скором поезде Тифлис – Петербург в коробке для шляп. И в полной сохранности передаёт их подпольному большевистскому центру.

Таким образом, справедливо отнятые у пауков наживы – ростовщиков-банкиров – деньги служили для облегчения судьбы политзаключённых – революционеров и их семей, оставшихся без кормильца. Вытаскивали буквально из петли приговорённых к смертной казни, заменяя её каторжными работами; устраивали подпольные типографии; побеги из тюрем и ссылок. В общем, экспроприированные деньги у финансовых воротил служили маслом для смазывания и ускорения вращения колеса революции, её приближение.

В середине 1907 года Камо отправляется за границу для помощи Красину и Литвинову в закупке и транспортировке оружия на яхте «Зора» по Чёрному морю. Изучает технологию изготовления бомб, чтобы позже открыть свои филиалы в Тифлисе, Баку, Батуме, Кутаиси, Ростове-на-Дону. В это же время по конспиративным делам Камо можно было увидеть в Париже, Льеже, Варне, Берлине, Вене. В конце этого года подвергается аресту. Доставлен в берлинскую тюрьму Моабит. Там выдаёт себя за страхового агента болгарина Димитриуса Мирского. В чемодане мнимого Мирского полиция находит 200 капсюлей бомб огромной разрушительной силы. Чтобы избежать смертной казни в России по вынесенному ранее приговору и общего суда, в его лице, над всей партией большевиков, Камо решает сойти с ума, причём в той форме симуляции сумасшествия, когда человек теряет всякую чувствительность к боли. После ряда медицинских экспертиз, которые всякий раз скорее были похожи на жестокие пытки (под ногти рук и ног втыкали иглы, прилагали к телу испытуемого раскалённое железо), медицинские эксперты, судебные врачи Гофман и Леппман подтверждают психическое заболевание Тер-Петросяна Камо и его невозможность участвовать в судебном разбирательстве и отбывать наказание.

Далее следует череда неожиданных «выздоровлений» и внезапных «буйных помешательств», вследствие которых Камо изучает слабые места его конвоирования и возможность побега при доставке его в тюрьму или обратно в лечебницу. Во второй половине 1909 года закованный в ручные и ножные кандалы Камо передан германскими властями русской полиции и особой командой доставлен в Метехский тюремный замок Тифлиской губернии. Продолжает симуляцию. Судебно-медицинское освидетельствование подтверждает диагноз немецких психиатров: «Ненормален». Помещён в изолятор для буйнопомешанных при Михайловской больнице, откуда благополучно бежит, и несколько дней скрывается в подвальном этаже здания управления полицеймейстера.

Золотая осень 1911 года застаёт Камо под видом преуспевающего турецкого купца в Дании, Швейцарии, Турции, Болгарии, где он с присущей ему кипучей энергией организовывает транспорты большевистских нелегальных изданий, создаёт надёжную сеть явочных квартир, закупает оружие для кавказского революционного подполья. В Париже встречается с В.И. Лениным, Ф.Э. Дзержинским и Л.Б. Красиным. По поручению партийного центра Камо едет в Петербург и в Москву. В начале 1913 года Камо арестовывают в Тифлисе и приговаривают к смертной казни через повешение. Его помещают в камеру для смертников, но и здесь незауряднейший Камо не перестаёт удивлять окружающий мир. Начальник и надзиратели тюремного Метехского замка были поражены: ни один смертник не вёл себя так, как Семён Аршакович Тер-Петросян. Камо великолепно спал. Так спят лишь люди успешно справившиеся с важной и большой работой. Каждое утро он делал гимнастику, читал книги, делился с надзирателем впечатлениями о прочитанном, шутил, смеялся и даже начал полнеть. Цвет лица его стал здоровым и свежим. Он тщательно следил за своим туалетом. Во всём тюремном замке не было человека веселее и жизнерадостнее Камо. В этом случае, изучая дело Камо и имея возможность несколько раз лично с ним беседовать, прокурор Голицын проникся восхищением и симпатией к этому необыкновенному человеку и решился ради его спасения на беззаконие. Приближалось торжество трёхсотлетия дома Романовых, а неожиданный покровитель Камо медлил с отправкой приговора на утверждение до обнародования манифеста, по которому смертную казнь удалось заменить двадцатью годами каторжных работ.

Харьковская каторжная тюрьма, куда перевели Камо, оказалась надёжнее Метехского замка. Но серым февральским утром 1917 года революция сорвала тяжёлые замки с железных дверей каторжных камер. Камо вышел на свободу. Волны революции, катившееся по России, несли на своих гребнях и Камо. Из Петрограда он мчался в Батуми, потом его видели в Тифлисе, Баку. Время от времени он появлялся в Москве, и снова, минуя фронты гражданской войны, пробирался на юг, в Тифлис, опять в Баку, и обратно – в Москву.

В 1919 году он предложил Центральному Комитету партии проект организации в тылу белых целого ряда революционных актов, направленных к подрыву мощи противника. Там фигурировали взрывы арсеналов оружия и заводов, вырабатывающих военные материалы, порча железнодорожных путей и подрыв мостов, поджоги интендантских складов, крушение воинских поездов, сбор ценной стратегической информации. Но в Центре под нажимом троцкистов медлили с рассмотрением проекта Камо. И не случайно об их политическом главаре Троцком на одной из встреч со студентами великий учёный Иван Павлов точно отметил: « О, паршивец! Такая сопля и во главе государства! Да он же погубит всё!» И только, когда армия Деникина заняла Орёл и Курск, и была уже в одном броске от Москвы, Иосифом Виссарионовичем Сталиным с присущей ему решительностью была выхвачена инициатива на

разрешение полезности проекта Камо, впоследствии нанесшего значительный урон всему белому движению на юге России.

По сути дела, боевой опыт отряда Камо, организованного из молодых коммунистов и комсомольцев, стал первым разведывательно-диверсионным отрядом Красной Армии (спецназ ГРУ), стал достоянием, своего рода боевой школой для многих отрядов и групп, которые готовились к отправке, и отправлялись один за другим в ближайший и далёкий тыл: кровавых «их благородия» деникиных, врангелей, шкуро, дутовых-колчаков и прочей белогрвардейской нечисти, ненавидевшей и ополчившейся против своего народа, но реабилитированных сегодня новыми белогвардейцами буржуазной России, для убедительности и манипуляции сознанием представленных в художественных фильмах с привлекательно-облагороженной игрой красивых актёров кино.

Здесь стоит сказать, что из бойцов отряда Камо вышел видный почётный чекист, один из выдающихся руководителей партизанского движения в годы Великой Отечественной войны писатель, герой Советского Союза, Дмитрий Николаевич Медведев, автор книг «Сильные духом», «Это было под Ровно», «На берегах Южного Буга».

В начале 1919 года Камо по горным мало кому известным тропам доставляет в Кабарду, Ингушетию, Чечню для партизанских формирований Орджоникидзе оружие, патроны, взрывчатку. Ведёт боевую разведывательную работу в тылу белых. Боевые группы Камо проникают в оккупированный англичанами Баку, Дагестан, Грузию. Выполняют особые поручения верховного командования Красной Армии. После установления Советской Власти, Семён Аршакович Тер-Петросян Камо назначается чрезвычайным комиссаром Кавказа, готовится к поступлению в военную академию генштаба Красной Армии. Женится на Софье Васильевне Макаровой, враче кремлёвской больницы. По совету А. М. Горького пишет «Воспоминания», которые из под его пера идут легко, быстро, интересно. Вот, наконец, и она – мирная, спокойная жизнь во имя которой отдал он всё, что только мог отдать. Покой… Неужели Камо принадлежит теперь самому себе? Кабинет, телефоны, «подчинённые»… Секретарь, акты, протоколы…. Да, он – начальник учреждения, и странно… никогда он не думал об этом… Ему мучительно трудно сидеть на этом кресле, в которое посадила его партия, слушать доклады, делать то, что делают в своих учреждениях тысячи партийцев… Что ж, надо… Это будни революции… С каким наслаждением он бросился бы сейчас в прежнюю тревожную, столь родную и понятную ему обстановку риска, оставшуюся там, далеко в прошлом!

— Ничего, ничего, брат, привыкнешь… Надо привыкать изучать экономику, надо научиться быть искусным руководителем советского учреждения, — говорил ему И.В. Сталин, — Хватит, боевая работа кончилась. Теперь наступила очередь управлять громадной машиной – Союзом Советских Социалистических Республик!

Это сложнее и труднее, чем экспроприировать денежные транспорты, вести боевую разведывательную работу в тылах белых, или уходить от плотного наружного наблюдения десятка высокопрофессиональных шпиков, пошагово выяснявших твои явки и связи, ведущие в подпольный ЦК партии большевиков. «Да, брат, знаю, ты не умеешь быть чиновником. Вон ты со служащими держишься так просто, будто ты у всех у них детей крестил», — посмеиваясь в усы, замечал Иосиф Виссарионыч, изредка навещая старого своего боевого друга, который (не будь он Камо) отказался от персональной машины и личного шофёра с охраной, ввиду своей скромности, и передвигался на работу пешком или на велосипеде, подаренным ему Владимиром Ильичём Лениным.

В начале 1922 года Тер-Петросян Камо назначается начальником Кавказского таможенного округа. За месяц с небольшим коренным образом ликвидирует безобразия, творившиеся в таможнях: контрабанду, рвачество, взяточничество. Но Камо не удовлетворяла хорошо отлаженная им работа на «хозяйственном фронте», как он выражался. Ему нужна была жизнь полная непрерывных опасностей. Аристократ души, мятежник по жизни, в условиях советского строительства он нашёл применение своим силам, своим творческим способностям, взяв из прошлого оперативный опыт профессионального революционера-подпольщика.

Исходя из этого опыта, Камо, по поручению и предписанию Ф.Э. Дзержинского, едет в Персию, основное сосредоточение крайне опасного белого движения против Советской власти в Средней Азии. В мандате, выданном ему, сказано: «Для проверки и налаживания работы советских учреждений». Он колесит из конца в конец по всей Персии, устанавливает добрососедские отношения с её общественными деятелями, обследует советские консульства в Гиляне и Хоросане, восстанавливает утраченные агентурные связи, исправляет разведывательные промахи военного атташе в Тегеране. Обучает молодых работников посольства, задействованных в разведке, способам и методам конспирации, организации получения информации и передачи её по цепочке связи: как следует проверяться и выявлять наличие слежки при выходе из дома и с места явки, как правильно оценивать обстановку с точки зрения появления возможной опасности и как вести себя в таких случаях, чтобы не вызвать подозрение.

Здесь стоит только добавить, что Семёном Аршаковичем Тер-Петросяном Камо в Иране (Персии) на годы была налажена поступательная информация во многом помогавшая нашему советскому правительству принимать правильные решения и составлять политические прогнозы на будущее в странах Ближнего и Среднего Востока.. И также сыграло значительную роль в Великой Отечественной войне в разоблачении немецкой агентуры, готовящей в Тегеране план операции под кодовым названием «Длинный прыжок», имевшей целью убийство Сталина, Черчилля и Рузвельта для изменения в свою пользу всего хода Второй мировой войны.

Жизнь Камо – это легенда, а легенда живёт вечно и является историческим примером революционной убеждённости, политического мужества для всех поколений комсомольцев и коммунистов, отстаивающих сегодня временно утраченную Советскую власть и ценности социализма, в которых были, есть и будут, почёт и уважение Человека по труду, а не по капиталу. Олигархический капитал, как известно, есть результат ограбления труда. В этом случае Труд имеет право и обязан отвоевать (экспроприировать) украденное у него добро, чтобы вернуть страну тем, кто её строил, кто своими трудовыми руками превращал её в цветущий сад. Чтобы снова загорелись огнём сердца людей труда, и вспыхнули надеждой глаза миллионов творцов.

P.S. Повышение пенсионного возраста – это очередное преступление правительства Медведева, продолжателей дела Горбачёва и Ельцина против своего народа. Такая наиподлейшая «реформа» заставит прозябать на грани голодной смерти миллионы людей, отдавших лучшие годы честному труду и высокому служению своей Родины!

Александр Васецкий