Памяти Перекопа и Чонгара

perekop-1918К 95-летию установления Советской власти в Крыму

Михаил Васильевич Фрунзе навсегда останется в памя­ти крымчан. Именно ему предстояло руководить опера­цией по разгрому антибольшевистских сил в Крыму осе­нью 1920 года. Его блестящая операция 7-17 ноября 1920 года, вошедшая в военную историю под названием Пере­копско-Чонгарская, завершилась полным освобождени­ем всего Крымского полуострова. Постановлением ВЦИК от 25 ноября 1920 года за проявленную необычайную энергию, за искусное и правильное личное руководство войсками и необычайно быстрый разгром врангелевской армии М. В. Фрунзе был награжден Почетным револю­ционным оружием — шашкой с надписью «Народному герою». В 1922 году в память о героях, штурмовавших Перекоп и Чонгар, М. В. Фрунзе написал памятную ста­тью. Газета «Коммунист Крыма» предложила своим читателям познакомиться с ней в канун знаменательного юбилея.

frunzeАрмии Южного фронта, вы­полнив с успехом постав­ленную им первоначальную задачу — разгром живых сил противника к северу от пере­шейков, к вечеру 3 ноября ста­ли вплотную у берегов Сиваша, начиная от Геническа и кончая районом Хорды.

Началась кипучая, лихора­дочная работа по подготовке форсирования Чонгарского и Перекопского перешейков и овладения Крымом.

Так как вследствие стреми­тельного продвижения наших армий вперед и неналаженно­сти новых линий связи управ­ление войсками из места рас­положения штаба фронта (г. Харьков) было невозможно, я с полевым штабом и членами РВС тт. Владимировым (Ми­рон Константинович. –ред.) и Смилгой (Ивар Тенисович. – ред.) выехал 3 ноября на фронт. Местом расположения поле­вого штаба мной был намечен Мелитополь, куда мы и поста­вили задачей добраться в крат­чайший срок…

Как известно, Крым соеди­няется с материковой частью 3 пунктами: 1) Перекопским перешейком, имеющим око­ло 8 км ширины, 2) Сальков­ским и Чонгарским мостами (первый железнодорожный), представляющими собой ни­точки мостовых сооружений, возведенных частью на дамбе, до 8 м шириной и протяжени­ем до 5 км, и 3) так называемой Арабатской стрелкой, идущей от Геническа и имеющей протя­жение до 120 км при ширине от 1/2 км до 3 км.

Перекопский и Чонгарский перешейки и соединяющий их южный берег Сиваша пред­ставляли собой одну общую сеть заблаговременно возве­денных укрепленных позиций, усиленных естественными и искусственными препятстви­ями и заграждениями. Нача­тые постройкой еще в период Добровольческой армии Де­никина, позиции эти были с особенным вниманием и забо­той усовершенствованы Вран­гелем. В сооружении их при­нимали участие как русские, так, по данным нашей развед­ки, и французские военные инженеры, использовавшие при постройках весь опыт им­периалистической войны. Бе­тонированные орудийные за­граждения в несколько рядов, фланкирующие постройки и окопы, расположенные в тес­ной огневой связи, — все это в одной общей системе созда­ло укрепленную полосу, недо­ступную, казалось бы, для ата­ки открытой силой…

На Перекопском перешей­ке наши части 6-й армии еще до 30 октября, развивая до­стигнутый в боях к северу от перешейков успех, овладели с налета двумя укрепленными линиями обороны и г. Переко­пом, но дальше продвинуться не смогли и задержались перед третьей, наиболее сильно укре­пленной линией так называе­мого Турецкого вала (земляной вал высотой в несколько сажен, сооруженный еще во времена турецкого владычества и за­мыкавший перешеек в самом узком его месте).

Между прочим, в тылу этой позиции на расстоянии 15–20 км к югу была возведена еще одна полоса укреплений, из­вестная под названием «Юшун­ские позиции».

На Чонгаре мы, овладев все­ми укреплениями Чонгарского полуострова, стояли вплотную у взорванного Сальковского железнодорожного моста и со­жженного Чонгарского.

Таким образом при определе­нии направления главного уда­ра надо было выбирать между Чонгаром и Перекопом. Так как Перекоп в силу большой ширины открывал более ши­рокие возможности в смысле развертывания войск и вообще представлял больше удобств для маневрирования, то, есте­ственно, наш решающий удар был нацелен сюда.

Но так как с другой стороны здесь перед нами были очень сильные фортификацион­ные сооружения противника, а также, естественно, здесь должны были сосредоточить­ся его лучшие части, то внима­ние фронтового командования было обращено на изыскание путей преодоления линии со­противления противника уда­ром со стороны нашего левого фланга.

В этих видах мной намечался обход по Арабатской стрелке Чонгарских позиций с пере­правой на полуостров в устье р. Салгира, что километрах в 30 к югу от Геническа.

Этот маневр в сторону в 1732 г. был проделан фельдмарша­лом Ласси (Петр Петрович. – ред.). Армии Ласси, обманув крымского хана, стоявшего с главными своими силами у Перекопа, двинулись по Ара­батской стрелке и, перепра­вившись на полуостров в устье Салгира, вышли в тыл войскам хана и быстро овладели Кры­мом.

Наша предварительная раз­ведка в направлении к югу от Геническа показала, что здесь противник имел лишь слабое охранение из конных частей…

7 и 8 ноября мы провели в расположении частей 6-й ар­мии. 8-го около 4 час. дня, за­хватив с собою командующего 6-й армией т. Корка (Август Иванович. – ред.), мы при­ехали в штаб 51-й дивизии, на которую была возложена зада­ча штурма в лоб Перекопского вала. Штаб стоял в с. Чаплинке. Настроение в штабе и у начдива т. Блюхера (Василий Констан­тинович. – ред.) было припод­нятое и в то же время несколь­ко нервное. Всеми сознавалась абсолютная необходимость по­пытки штурма и в то же время давался ясный отчет в том, что такая попытка будет стоить не­малых жертв. В связи с этим у командования дивизии чув­ствовалось некоторое колеба­ние в отношении выполнимо­сти приказа о ночном штурме в предстоящую ночь. В присут­ствия командарма мною было непосредственно в самой кате­горической форме приказано начдиву штурм произвести…

Огонь со стороны противни­ка усиливается, отдельные сна­ряды попадают в район дороги, идущей по северному берегу Сиваша, по которой едем мы. Впереди и несколько влево от нас вспыхивает сильный по­жар…

Развивая свое наступление дальше во фланг и тыл Пере­копским позициям против­ника, дивизия после первых успехов натолкнулась в районе Караджаная на упорное со­противление противника, бро­сившего в контратаку одну из лучших своих дивизий — Дроз­довскую, подкрепленную отря­дом бронемашин…

Очень выгодным для нас об­стоятельством, чрезвычайно облегчившим задачу форсиро­вания Сиваша, было сильное понижение уровня воды в за­падной части Сиваша. Благо­даря ветрам, дувшим с запада, вся масса воды была угнана на восток, и в результате в ряде мест образовались броды, правда очень топкие и вязкие, но все же позволившие пере­движение не только пехоты, но и конницы, а местами даже артиллерии. С другой стороны, этот момент совершенно выпал из расчетов командования бе­лых, считавшего Сиваш непро­ходимым и потому державшего на участках наших переправ сравнительно незначительные и притом мало обстрелянные части, преимущественно из числа вновь сформированных.

В результате первых боев была сдача нам в плен целой Кубанской бригады ген. Фо­стикова (Михаил Архипович. – ред.), только что прибывшего из Феодосии…

Не могу забыть следующего факта: когда я в штабе 4-й ар­мии сообщил начальнику 30-й стрелковой дивизии т. Грязнову (Иван Ксенсоринович. – ред.) и бывшему с ним одному из ко­мандиров бригад, что Блюхер (он, между прочим, был прежде начальником Грязнова на Вос­точном фронте) взял Перекоп, то оба побледнели. Через не­сколько минут смотрю, Грязно­ва и его комбрига уже нет, они укатили на позицию. А через несколько часов начался знаме­нитый ночной штурм полками 30-й дивизии Чонгарских по­зиций противника. Утром 11 ноября, после кровопролит­ного боя, части дивизии были уже на том берегу и, опрокинув противника, стремительно на­ступали на Джанкой.

Так решилась участь Крыма, а с ним и судьба всей южнорус­ской контрреволюции.

Победа, и победа блестящая, была одержана по всей линии. Но досталась она нам дорогой ценой. Кровью 10 тысяч своих лучших сынов оплатили рабо­чий класс и крестьянство свой последний, смертельный удар контрреволюции. Революци­онный порыв оказался силь­нее соединенных усилий при­роды, техники и смертельного огня.

Михаил ФРУНЗЕ,

1922. Харьков

По материалам газеты «Коммунист Крыма»